Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Посещения и просмотры:

Яндекс.Метрика

Всего просмотров:

2987

(с 01.04.17 по 28.11.17)

За последнюю неделю: 114

Акопов Г.В. Сознание как коммуникация //АКОПОВ  Г.В. ПСИХОЛОГИЯ СОЗНАНИЯ. Вопросы методологии, теории и прикладных исследований. М.:ИПРАН, 2010. С.164-169.

 

Разум становится безграничной волей

к коммуникации.

К. Ясперс

 

Фактор контакта демистифицирует происхождение и условия функционирования сознания. Идея «сущностной связи живого существа и окружающей среды» (Чуприкова, 1999) носит принципиальный характер для психологического мировоззрения. Как считает В.Н. Панферов, «именно процесс взаимодействия человека с объективной реальностью порождает феноменологический ряд психологических явлений, доступных обыденному наблюдению и научному познанию» (Панферов, 2002, с. 9). Отталкиваясь от

тезиса С.Л. Рубинштейна о непосредственной причастности человека к существующей действительности, В.А. Барабанщиков рассматривает восприятие как «чувственную связь индивида со средой» (Барабанщиков, 2006, с. 54), более того, «субъект не отделен и не противостоит воспринимаемому миру, как кажется обыденному сознанию. С самого рождения человек погружен в этот мир и оказывается условием его существования и развития» (там же, с. 66). Эта связь поддается простой классификации по «базовым сферам бытия человека»: физическая, биологическая и социальная; соответственно этому можно дифференцировать типы контакта — телесный, организмический и социальный (там же, с. 62).

Идею связи (контакта) как «кардинальный факт неотделимости живых систем от их среды обитания» решительно утверждает А.П. Стеценко, атрибутируя эту связь как «одну из самых фундаментальных идей теории деятельности». Для А.П. Стеценко несомненна «первичность взаимодействия живого и предметного мира, их слитность, «взаимовстроенность» и взаимоперетекаемость… любой живой организм и среда его обитания абсолютно неразделимы, так как жизнь любого организма — это постоянно себя

воспроизводящее динамическое взаимодействие». Первичность и доминирующий статус взаимодействия, по мнению А.П. Стеценко, снимают проблему дихотомий внешнего и внутреннего, социума и природы, индивида и общества, наследственности и воспитания.

В таком обобщении сама психика рассматривается автором как «особый подвид… взаимодействия» (Стеценко, 2004).

Масштаб взаимодействия выходит за пределы «постоянного, необходимого человеку процесса оценки и сортировки десятков тысяч сенсорных сообщений, которые каждую секунду человек получает из внешнего и внутреннего мира» (Вацлавик и др., с. 287). Поэтому, считают П. Вацлавик, Дж. Бивин и Д. Джексон, для выживания человеку необходимы не только «условия для нормального метаболизма, но и адекватная информация об окружающем мире». Коммуникация и экзистенция неразделимы, считают авторы (там же, с. 282). Возвращаясь к классификации контакта в работе В.А. Барабанщикова, можно заключить, что, помимо физического (телесного), биологического (организмического) и социального контактов, может быть выделен также коммуникативный контакт, не тождественный социальному (если социальность исключает сообщества животных и коммуникация выходит за пределы биологически детерминированных свойств). В системе коммуникативных контактов можно выделить разные уровни — по содержанию или отношению (метакоммуникация по П. Вацлавику, Дж. Бивину и Д. Джексону). Другая схема уровней, выстроенная по критерию смены различных знаковых средств: невербальные контакты, информационная (словесная) коммуникация, смысловое общение, рефлексивное общение (метакоммуникация) — представлена в нашей работе (Акопов, 2000). Достаточно сложным остается вопрос о трансцендентальных контактах (коммуникация), будь то обращение к высшим силам или фантомное общение. Обращение к особым конфигурациям взаимосвязи среды и человека, например, в условиях сенсорной депривации, позволяет и в этом случае (транскоммуникация) усмотреть детерминирующую роль контакта (взаимосвязи) «внешнего» и «внутреннего» в генезисе явлений эгоцентризма (аутокоммуникация, саморефлексия общения) или трансцендизма в общении. Отдельного анализа требует духовная практика различных конфенсиональных систем, длительное нахождение человека в условиях тюремного заключения, социальной изоляции и др.

Понятие контакта органично связано с продуктивно разрабатываемым Р.Х. Шакуровым понятием барьера, а также с категорией «граница», предложенной А.С. Шаровым. В этом смысле, по‑видимому, «сознание оказывается трансцендирующим устройством, связывающим разные Миры. Оно выступает в роли творца…» (Налимов, с. 102). Дополняет эту мысль утверждение А.У. Хараша, что «деятельность субъекта, равно как и его сознание, подвергается раздвоению: она, с одной стороны, сохраняет продуктивную ориентацию — направленность на выполнение стоящей перед ней задачи, но, с другой стороны, ориентируется еще и на предъявление окружающим самого себя в виде последовательности общепонятных знаков» (Хараш, 1981). Это особенно отчетливо проявляется, как отмечает А.У. Хараш, в деятельности, протекающей в присутствии свидетелей, когда «открываются два смысловых полюса…» — «смысл для себя» и «смысл для других». Первый реализуется через мотив самой деятельности, а второй —«определенное социально кодированное конвенциональное и общедоступное значение» (там же). Как справедливо в этом плане замечает К. Фриу, «сознание может существовать лишь при том условии, если его свобода, движимая воплощающей его идеей, приходит в непрерывное столкновение с другими сознаниями, другими свободами. Сознание не существует вне этой опоры и этого источника питания» (Фриу, 2004, с. 13–21).

В отечественной психологии по поводу большинства используемых понятий сложилось некоторое согласие. Однако в отношении некоторых категорий существуют принципиальные расхождения во взглядах исследователей, обусловленные, с одной стороны, различными концептуальными подходами, с другой — сложностью, противоречивостью самого явления, наделенного категориальным статусом.

Наиболее трудной и дискутируемой до настоящего времени является категория общения. Трудность увеличивается ввиду существенной специфики трактовки этого понятия в различных

отраслях психологии, таких как зоопсихология (этология), общая психология, социальная психология, этнопсихология (психология ментальностей) и др.

Ф.Е. Василюк считает возможным выделить общение не только как важную среди равных категорий (установка, отношение, деятельность) и не просто как один из методологических принципов, а как центральную категорию и главный объяснительный принцип: «Мы убеждены, что создание общепсихологической теории (равно‑ранговой теориям отношения, установки и деятельности), которая сделала бы общение центральной категорией и последовательно свела бы к ней все психологические реалии, принципиально возможно и даже желательно» (Василюк, 2003, с. 167–168).

Оставляя в стороне дискуссию о моно‑, поликатегориальности строения отечественной психологии (Л.С. Выготский, С.Л. Рубинштейн, А.Н. Леонтьев, Б.Ф. Ломов, К.К. Платонов и др.), латентно отражающую более общую проблему возможности стыковки (интеграции) различных теоретических построений в отечественной психологии, попробуем определиться в степени непримиримости позиций: общение есть разновидность деятельности (А.А. Леонтьев); общение не тождественно деятельности (в чем‑то более широкое, в чем‑то более узкое понятие); общение — существенно иное психическое явление, связанное с субъект‑субъектными отношениями, не представленными в деятельностной парадигме субъект‑объектных отношений (Б.Ф. Ломов). Тезис об изначальной социальности общения, как и деятельности, скрепляющий их родовой общностью, вовсе не устраняет сомнения в существенном различии проявлений деятельности и общения, так как, исключив из рассмотрения актерское или иное профессиональное общение, трудно соотнести мотив — цель — задачу с многообразием не вполне осознаваемых, а зачастую вовсе несознаваемых актов общения.

Структурно‑уровневый подход к общению позволяет снять обозначенное противоречие. Обратимся к дефинициям общения. Как известно, определение нового понятия может быть дано в результате спецификации более широкого понятия (общение — разновидность деятельности) или посредством перечисления его существенных характеристик‑признаков (коммуникация, интеракция, перцепция и др.). В последнем случае характеристики могут выступать также в качестве структурных составляющих явления (Седов К.Ф., 2008).

В большинстве структурных описаний общения (Б.Г. Ананьев, В.Н. Мясищев, А.А. Бодалев, А.А. Леонтьев, Б.Ф. Ломов, Г.М. Андреева и др.) мы не находим уровневой градации актов общения, за исключением работы Б.Д. Парыгина. Предложенное Б.Д. Парыгиным параметрическое описание общения, включающее психологический контакт, обмен информацией, взаимодействие и взаимовлияние, наиболее адекватно для уровневого рассмотрения. Как отмечает Б.Д. Парыгин, общение может «варьировать от высоких уровней взаимопроникновения и взаимопонимания партнеров до самых свернутых и фрагментарных контактов». Действительно, любые акты общения предполагают установление контакта, т.е. такую взаимообусловленную психическую активность двух иди более людей (аутокоммуникация или внутренний диалог требует отдель‑ ного рассмотрения), в процессе которой атенционные, мнемические, перцептивные и т.д. процессы находятся в совокупно регулируемом состоянии, обеспечивающем возможность установления тем или иным способом обратной связи между общающимися.

Контакт — минимально необходимое условие общения, позволяющее реализовать общение на самом поверхностном уровне. Контакт может обеспечиваться как в знаковой (речевой) форме, так и с использованием тех или иных незнаковых (невербальных) средств. Ни в том, ни в другом случае нет передачи какой‑либо содержательной информации, а всего лишь некий аналог сигнализации в характерных для человека выразительных средствах. Во всех случаях неотъемлемым атрибутом контакта является

психологический момент (интенция, мотив, установка, направленность и т.д.). В противном случае невозможен следующий уровень общения — коммуникация, в процессе которой осуществляется передача и, соответственно, прием определенной информации.

На этом уровне общение вполне соотносимо с деятельностью. «Сильный» эмоциональный момент выводит коммуникацию на третий уровень общения, связанный с необходимостью определения смысла вступления в контакт. Этот смысл, в свою очередь,

может в той или иной степени раскрывать те или иные ориентации общающихся. Можно согласиться с А.Г. Асмоловым, что «невербальная коммуникация является преимущественно выражением смысловой сферы личности. Она представляет собой непосредственный канал передачи личностных смыслов». Возможно, что автор излишне категоричен, утверждая невозможность создания «кода, словаря, дискретного алфавита языка невербальной коммуникации» и что «в соотношении вербальной и невербальной

коммуникации выигрыш коммуникации на уровне значений оборачивается порой проигрышем коммуникации на уровне смыслов» (Асмолов, 2002, с. 370–371).

Таким образом, уровневая градация (структура) общения складывается из общения‑контакта, общения‑коммуникации и смыслового общения (раскрытие смысла). Первый и третий уровни в этой структуре могут носить случайный характер, не оформляясь в деятельность, в то время как на уровне коммуникации (передача информации) общение невозможно без деятельностных компонентов. Такое структурирование общения, не отменяя других подходов (функциональный, динамический и т.д.) позволяет разрешить проблему соотношения категорий деятельности и общения.