Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Посещения и просмотры:

Яндекс.Метрика

Всего просмотров:

3150

(с 01.04.17 по 12.12.17)

За последнюю неделю: 100

КОМПЛЕКСИРОВАНИЕ СУБЪЕКТНОДЕЯТЕЛЬНОСТНОГО,КОНТИНУАЛЬНОГО И ТРАНСЦЕНДЕНТНОГО ПОДХОДОВ В ОБОСНОВАНИИ КАТЕГОРИИ СОЗЕРЦАНИЯ

Акопов Г.В. (Самара)

//  Человек, субъект, личность в современной психологии. Материалы Международной научной конференции, посвященной 80-летию А.В.Брушлинского. Том.2. /Отв.ред. А.Л.Журавлев, Е.А.Сергиенко. М.,ИПРАН,2013. С.111-115.

 

Категориальная система отечественной психологии (Ананьев, Леонтьев, Рубинштейн, Петровский, Ломов, Платонов и др.) определила устойчивый понятийный базис доперестроечного развития научных и прикладных исследований. Парадигмальный кризис в мировой и постсоветской психологии, не затрагивая категориальных систем, сопровождался существенной переоценкой и пересмотром методологических основ (Корнилова, Смирнов, Мазилов, Юревич и др.). Разнообразие мыслимых позиций в динамике сопровождалось имплицитным развитием ряда традиционных и новых отраслей психологии, что дало возможность рассматривать также расширенные варианты ранее существовавших категориальных систем и взаимно дополняющих методологических оснований (Акопов, 2010). В последнем случае (комплексирование методологических принципов как взаимодополнительных) преодолевается конкурентность различных подходов в объяснении и прогнозировании психических явлений. Одна из весьма перспективных агломераций в этом плане – системно‐субъектно‐деятельностный подход (Сергиенко). Не менее интересно объединение деятельностного и расширенного субъектного подходов, позволяющее выстроить экопсихологическое направление (Панов) теоретико‐прикладных изысканий, актуализирующих идею психического как порождающего процесса в трансцендентальной психологии по Миракяну (Миракян, 2004). Соответствующее объединение трех методологических позиций может быть обозначено как трансцендентально‐субъектно‐деятельностный подход, позволяющий обосновать принципиальную необходимость категории созерцания в понятийной системе современной психологии.

Анализируя означенную выше триаду, можно усмотреть эквивалентность внутренней деятельности и проявления субъектности; соответственно, предметной активности субъекта – внешней деятельности и, наконец, трансценденции одного в другом как порождения новых форм и/или содержания психического посредством явлений созерцания.

Конечно, контаминация методологических подходов еще не основание для умножения категорий. Определенную систему необходимых и достаточных оснований введения терминов рассматривает Карицкий. Несколько изменив порядок, можно говорить о логических, онтологических, гносеологических, праксеологических, аксиологических (ценностных), регуляционных (отношения) и субстанциональных (свойства) основаниях (Карицкий, 2010). Значительная часть оснований категории «созерцание» определена нами ранее (Акопов, 2011). Вместе с тем не в полной мере показан идейный «капитал» отечественной психологии и подготовленная ею в разное время почва для категориального расширения в рассматриваемом аспекте. Так, в логико‐методологическом, гносеологическом и онтологическом планах представляются важными высказывания Рубинштейна о созерцании (Рубинштейн, 2003). Созерцание выделяется Рубинштейном наряду с действием (практическим) и познанием как важнейшая форма активности человека. «Созерцательность не должна быть понята как синоним пассивности, страдательности, бездейственности человека», отмечает Рубинштейн. Видимо, не случайно Леонтьев определил в качестве «самой сложной проблемы» «проблему явлений активности» (Леонтьев, 1983). Согласно Рубинштейну, «Величие человека, его активность проявляются не только в деятельности, но и в созерцании, в умении постичь и правильно отнестись ко Вселенной, к миру, к бытию». Наряду с «диалектикой познания как деятельности и как созерцания», Рубинштейн подчеркивает также эстетическую, непрагматическую функцию созерцания (Рубинштейн, 2003).

Абульханова‐Славская и Славская в комментариях к книге Рубинштейна «Человек и мир» (Рубинштейн, 2003) констатируют введение Рубинштейном категории «созерцание», «приравненной по своему рангу к познанию и деятельности», причем, различая созерцание и деятельность, Рубинштейн «трактует созерцание не феноменологически как непосредственность, пассивность, а как выражающее сущность самого субъекта ценностное отношение к бытию» (Абульханова‐Славская, 2003).

Выстраивание научного категориального аппарата, с одной стороны, облегчает (создает опоры, ориентировочные основы) познавательного процесса в целом, с другой – вносит в познание проблему соотношения дискретных (разрозненных) средств в отражении, отображении и конструировании непрерывной реальности. Идущее из философской диалектики объединение категорий в пары по признакам логической противоположности или иным связям (бинарность, дихотомизм и т.д.) не решает проблемы в полной мере, так как сохраняется, по выражению Мамардашвили, некий  «зазор», «подвес», «точка безразличия» или «великое безразличие», т.е. фиксированная точка, в которой могут «меняться смыслы нашей жизни» (Мамардашвили, 1993).

В связи с понятием созерцания нами используется слово «остановка» внешней или внутренней деятельности как процессов целенаправленной, сознательной активности. Померанц обозначает ее как «паузу» созерцания, «в череде дел», в «лихорадке деятельности» (Померанц, 2002). Пауза созерцания – это не абсолютная остановка, не оцепенение (Пергаменщик, 2009); она заполнена более или менее интенсивной, иногда «избыточной» бессознательной активностью, сохраняя статус процесса или состояния, возможно переходящего в свойство личности‐ индивидуальности.

Адекватное теоретическое решение проблемы дискретности–непрерывности психических процессов было найдено Брушлинским, утверждавшим, что «непрерывность (континуальность) психического всегда формируется и реализуется одновременно на разных, но взаимосвязанных уровнях осознанного и неосознанного. Роль последнего здесь, естественно, весьма значительна» (Брушлинский, 1996). Непрерывность рассматривается Брушлинским не как синоним постепенности

(плавности); «всегда оставаясь недизъюнктивным, или континуальным, психический развивающийся процесс осуществляется в двух формах: (1) как скачкообразное, качественное, внешнее внезапное… и (2) как постепенная, плавная эволюция, подготавливающая подобные скачки в развитии» (Брушлинский, 1996). В этой и другой работе, посвященной проблеме бессознательного в трудах Рубинштейна, Брушлинский весьма определенно утверждает, что «непрерывность осознанного и неосознанного представляет собой одно из фундаментальных свойств психического процесса» (Брушлинский, 1979). Взаимосвязь и взаимопереходы между осознанным и неосознанным, согласно Брушлинскому, «представляют собой один из важнейших механизмов преемственности всего психического» (Брушлинский, 1996). Явление созерцания, на наш взгляд, представляет один из множества бессознательных механизмов. Своеобразие или уникальная особенность этого механизма заключается в его одновременной формальной (несодержательной) доступности сознанию.

В исследовании Акопян на молодежной выборке показана разнообразная смысловая (семантическая), включая словарные значения, и отчасти ассоциативная нагруженность впервые определяемого студентами слова «созерцание», а также подтверждение пережитого в разное время опыта созерцания, сохраненного в реминисценциях некоторой формой с неопределенным содержанием (Акопян, 2013).

Возвращаясь к идее континуальности, попробуем определить, в чем, собственно, состоит, или чем наполнен механизм переходов из сознательного в бессознательное и в их рекурсии, обусловленной деятельностным контекстом и субъектной активацией. Резонно предположить, что содержание психического бессознательного, каковым в нашем случае выступает созерцание, представляет собой процесс порождения нового (обновленного) знания, отношения (смысла), поведенческой стратегии, ценностного или эстетического новообразования. Субъектно‐деятельностная или деятельностно‐субъектная трансценденция в этих случаях становится психологически понятной, чему способствует также концепция трансцендентальной психологии.

Трансценденция по Миракяну, как внешнего, так и внутреннего плана, на наш взгляд, связана со «снятием» непреодолимой декартовской границы между глобальностью как целостной бесконечностью хаотичного мира и упорядоченностью («упорядочиванием») структурных образований, порождающих сознание (Миракян,2004). В концепции Миракяна мы усматриваем определенные сходные моменты с философско‐психологическими идеями А. Бергсона, в частности, в вопросах дифференциации протяженности и длительности, статики и динамики, непрерывности и дискретности, целостности и структурированности и др. Однако направленность трансценденций авторов носит явно противоположный характер. Если в концепции Миракяна возможность психического отражения или новая процессуальность ищется в материальных, телесных структурах и в принципах симметрии‐асимметрии («манипулятивные» системы рук, глаз, ушей и т.д.), то в теоретических построениях Бергсона субстантивируется идеальная, образная сфера, логически безупречное обоснование которой осуществлено в работе «Материя и память». Соответственно, существенно разные «инструментальные» понятия вводятся в оборот и используются при этом: у Миракяна – анизотропность, у Бергсона – интуиция. Если восприятие в работе Бергсона рассматривается исключительно в контексте обусловленности подготовкой к известному действию, либо необходимостью выбора или конструирования необходимого действия, то у Миракяна восприятие исследуется вне совокупности готовых схем или заранее известных форм, либо результатов действия, которые порождаются в трансцендирующем процессе.

Любопытно отметить, что как идеи Бергсона, так и идеи Миракяна, при всей логичности, продуктивности и привлекательности, не нашли широкого распространения в психологии. Основная причина, на наш взгляд, состоит в том, что авторам не удалось выстроить категориальный аппарат, органично дополняющий, либо расширяющий специфическое понятийное пространство психологии.

На наш взгляд, ситуация разработки и распространения концепций, как Бергсона, так и Миракяна могла бы сложиться совершенно иначе (имея в виду богатый потенциал возможностей как одной, так и другой теории), если бы авторам удалось найти более привлекательные «имена» для обозначения основополагающих понятий. И в том, и в другом случае, на наш взгляд, удивительно точно соответствует главным идеям концепций Бергсона и Миракяна понятие созерцания. При всем многообразии трактовок этого понятия, можно обнаружить его неотъемлемые характеристики, хорошо укладывающиеся в систему базовых представлений обоих авторов. Действительно, «длительность» по Бергсону является также имманентной характеристикой созерцания, а что касается интуиции и непосредственных, либо отсроченных последствий созерцания, то однородность этих процессов, особенно в микровременных интервалах, несомненна.

Относительно концепции Миракяна, можно заметить, что отсутствие готовых форм или ориентировки на продукт (результат), слитность, неразделенность субъекта и объекта, также несомненные характеристики созерцания. Не требует доказательств анизотропность созерцания внешних объектов и внутреннего созерцания, рекреационного и эстетического созерцания, ретро‐ и про‐созерцания и т.д. и т.п.

Анализируя объединение рассматриваемых подходов в контексте обоснования категории созерцания, следует также отметить нетранзитивность выделенных методологических позиций. Фундирующей характеристикой комплекса является субъектно‐деятельностный подход, условием его «жизнеспособности» выступает недизъюнктивность (генетическая континуальность) по Брушлинскому, а результативность (порождаемый продукт) обеспечивается трансценденцией внешнего (высший, запредельный объект) или внутреннего (взаимопереходы: телесное‐психическое, внимание‐память, восприятие‐мышление, интенция‐аффект и др.) порядка. Становление комплексной целостности и, соответственно, системности представляет также новую задачу исследований.

Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках проекта проведения научных исследований («Созерцание в категориальной системе современной психологии: теоретические и прикладные аспекты»), проект № 120600595.